Проект Андерсен

Театр "Ex Machina", Квебек, Канада, реж. Роберт Лепаж, литературные ассистенты Педер Бьюрман, Мари Жиньяк. Актер - Ив Жак


Вчера я ходил на спектакль "Проект Андерсен", монреальского режиссера Роберта Лепажа в МХТ им. А.П.Чехова. Сидел в первом боковом ряду партера. Они по два ряда с каждой стороны перпендикулярно сцене - для зайцев - блатных и аккредитованных контрамарочников. Весь спектакль приходилось как пионэрам на плацу, застывшим в позе "равнение направо в позе сидя" болеть шеей, слившись двумя смещенными позвонками в экстазе с постановкой, превозмогая боли под лопаткой и хруст, который издавали хрящи во время трения об окаменевшие мышцы при попытках размять шею. Спектакль того стоил.

Видели ли вы когда-нибудь шедевр как видел его я? Один актер, игравший попеременно - монреальского рок-поэта, которого пригласили в Париж написать либретто для Гран-опера по сказке Андерсена "Дриада", продюсера театра, молчаливого араба - уборщика из секс-шопа и Ганса Христиана Андерсена.

На первом плане - история поэта, который оказался не в своей тарелке - во-первых, в Париже его все тычут носом в то, что он провинциал из Квебека, во-вторых, он никогда не работал для оперы, в третьих, личные переживания и комплексы (он альбинос, что естественно наложило отпечаток на психику - он не любит детей). Сложные отношения с продюсером и Андерсеном, альтер-эго которого он является.

В определенный момент продюсер рассказывает своей дочке сказку "Тень" с финалом - "Тень казнил писателя". В спектакле у поэта двойная тень - некий приятель, с которым он обменялся на время квартирами - тот в Квебеке спит с его бывшей женой и сам продюсер Гран-опера, который постоянно зависает в кабинках в секс-шопе, занимаясь тем же самым, о чем писал Андерсен в своих дневниках. В конце поэт погибает при пожаре - Андерсен очень много путешествовал и боялся пожара в гостиницах - он постоянно возил с собой в багаже веревку - у поэта не оказалось веревки, чтобы спуститься с 6-го этажа.

На втором плане визуальный ряд - задник - немного вогнутый белый экран с местом для одного человека, на котором постоянно меняется проекция декораций, причем не только статичная, но и в видео-динамике, создавая эффект движения. Например, пластический переход из сцены в сцену - на задник проецируется музей Андерсена в Копенгагене - "Чемодан Андерсена". Андерсен сидит на чемодане. Затем на экран проецируется запись из окна поезда. Это поэт едет в Гамбург, сидя на том же чемодане, упоминая, что при пересадке в Кельне он пойдет на дискотеку. Затем он принимает таблетку и на задник проецируется психоделические глюки. Они переходят в цветомузыку - поэт уже вытанцовывает на дискотеке. Затем цветомузыка заканчивается - последняя сцена - он дома. Вот такой вот театральный монтаж. И это лишь один пример.

Есть еще третий, символистский план. Пример - Булонский лес, кинопроекция коры на высокую панель создает эффект дерева. К дереву подходит Андерсен и тростью вычерчивает букву "А". Затем он заходит за дерево и выходит оттуда уже уборщиком-арабом, который баллончиком с краской превращает букву "А" в букву "А" в круге, знак анархии. Заходит за дерево и выходит оттуда продюсером, который находит у этого дерева потерявшуюся собачку поэта. Тут еще надо держать в голове, что сюжетный центр спектакля - написание либретто по "Дриаде".

Наложение текстов - "Дриады" на перепрочтение "Тени" структурировано в серию ироничных, местами очень смешных монологов (псевдодиалогов с невидимыми героями) - где объектом иронии выступает - заносчивое самодовольство французов, комплекс провинциальности квебекцев, постоянные забастовки во Франции, лицемерие и ханжество, сеансы у психоаналитика для собак (да-да, поэт сходил с собачкой Фани к собачьему психологу). Полюс низкого - кабинки для онанизма, к которым постоянно возвращаются герои, полюс высокого - попытка переосмыслить свою жизнь.

Несмотря на то, что у пьесы коллективный автор - концепция Роберта Лепажа, тексты двух литсотрудников - этот текст можно издавать отдельным романом - сильный накал иронии и чтения между строк просто потрясающий.

Еще мне посчастливилось, пьеса как бы расширила свои границы до зрительного зала - рядом со мной сидела критикесса средних лет, которая панически боялась телесного низа (наверное в детстве тоже была альбиносом). Она мало того, что не смеялась, когда зал хохотал, а даже агрессивно оборачивалась на меня, как на рядом сидящего. К середине спектакля, она, наконец, поняла, что лавину смеха не остановить и демонстративно всю вторую половину провела за чтением и написанием СМС-ок. Как только спектакль закончился и потонул в овациях, она моментально убежала, наверное, писать рецензию. Шапокляк на Андерсене превратился в какую-ту злобноватую Шапокляк в зале.

Жаль, что никто не видел спектакля, я бы тогда не описывал так детально некоторые моменты, чтобы просто дать представление о происходящем, а все же дал бы анализ, оттолкнувшись от текста. Ну да ладно. Вообще, я заметил, что Проект Квебек все чаще обыгрывает Проект Франция. Причем, если взять, к примеру "Цирк дю Солей", цирк "Элуаз" и театр Роберта Лепажа (а я думаю, что это тенденция ) - чувства передаются через визуально-эксцентричное, а не собственно драматические приемы. Чем-то это роднит театр Лепажа с народным балаганом, но обогащенным новейшей техникой, стилистической выдержанностью приемов и безусловным огромным талантом.